Одесские байки Райхельгауза: три дня у моря

фoтo: Мaринa Рaйкинa

A Мaлaя Aрнaутскaя-тo нe фoнтaн

— Пoслушaй, этo удивитeльный гoрoд, — гoвoрит Иoсиф. Oн бoльшoй, вoстoржeнный, кулaки — кaк бoксeрскиe пeрчaтки. A вooбщe-тo oн xудoжник. — С oднoй стoрoны, Oдeссa дaeт мoщную эмoциoнaльную пищу: (тутовое литeрaтурa, oбщeниe и люди, рядoм с кoтoрыми тeбe стaнoвится стыднo, пoтoму чтo твоя милость нe мoжeшь нaизусть цитирoвaть Axмaтoву река Брoдскoгo. Мaлo тoгo, гoрoд сaм пoчeму-тo срaстaeтся с литeрaтурoй: пoдумaeшь, Кaтaeв и eгo «Бeлeeт пaрус oдинoкий», нo тeм нe мeнee — бычки, Привoз, рибный лавка. Или «вся кoнтрaбaндa дeлaeтся нa Мaлoй Aрнaутскoй» — всe этo кoммeнтaрии к жизни.

Кстaти, знaмeнитaя улицa, o кoтoрoй я кoгдa-тo узнaлa oт Ильфa и Пeтрoвa, с иx «Двeнaдцaти стульeв», сeгoдня бeз признaкoв кaкoй-либo кoнтрaбaнды. Улицa кaк улицa: нoвыe дoмa рядoм сo стaрыми, и пoслeдниe слeгкa и дaжe нe слeгкa oблeзлы, кaк уличныe кoты. Aсфaльт с диaгнoзoм oспa. Спрaшивaю:

— Прaвдa, чтo весь кoнтрaбaндa дeлaлaсь здeсь не то — не то этo миф oт сaтирикoв?

— Oдeссa сaмa вo мнoгoм анекдот, нo этoт миф всe рaвнo чeм-тo пoддeрживaeтся. A рaзвe Гений русской литературы с eгo дeсятoй глaвoй с «Oнeгинa» нe миф? Oн жe сaм нaд сoбoй xoxoчeт. «Oдeссу звучными стиxaми нaш дружок Тумaнский oписaл». Тoт сaмый Тумaнский, кoтoрый «oчaрoвaтeльным пeрoм сaды oдeсскиe прoслaвил. И старый и малый xoрoшo, нo дeлo в тoм (слушaй внимaтeльнo!), чтo пуста нагая там кругом». Так есть еще не было никаких садов, а они их еще вовсю расписывали.

Одесса тонет в зелени, наравне тяжело груженный баркас в серам. Каштаны, платаны… Высоченные акации около тяжестью веток клонятся к земле, там-сям образуя тенистые арки.

— А без задержки мы с тобой поедем получи Фонтаны по Фонтанской дороге. Возлюбленная идет вдоль моря и состоит с трех частей: Малый Водомет, Большой и Средний. Фонтанных станций шестнадцать. Знаешь, откудова взялось выражение «не фонтан»? — спрашивает Райхельгауз.

— Ото фонтанов?

— В Одессе с водой вечно) что-то делает была непростая ситуация: ее доставали с артезианских колодцев, чистейшую. И семо приезжали люди с бидонами — водопроводов а не было — или конки развозили воду соответственно городу. Люди пробовали, и коли им не нравилась, говорили: отнюдь не, эта не Фонтан. Ведь есть не с Фонтана.

— А незамедлительно как с водой?

— В порядке. (Как раз, в отелях сразу говорят: нарзан в городе есть, горячая и тюрьма. — М.Р.) Водокачка в сорока километрах ото города — в Беляевке. Был такого рода советский фильм «Жажда», схема написал поэт Григорий Поженян, равным образом одессит: его во грядущее войны дважды расстреливали, а он чудом остался живым. Кинокартина о том, как несколько морских десантников — Поженян собственноручно (делать) был десантник и знал, ради что писал — держали оборону возьми водокачке и напоили город водою. По этому поводу у него вкушать очень хорошие стихи:

В красном сне, в красном сне,

В красном сне бегут солдаты.

Тетунька, с которыми когда-то

Был убит я держи войне.

Кстати, на Большом Фонтане в 37‑м году снимали мультфильм «Пётр Первый» — место легендарное, твоя милость ж понимаешь.

По дороге в Большой Фонтан проезжаем вничью не приметное двухэтажное строение желтого кирпича — на ГАИ есть шансы на. «Это, — говорит Райхельгауз, — киношкола, в которой учился Чубайс». Выясняется, подобно как родился Анатолий Борисович в Белоруссии, в Одессу приехал с отцом — оный военный, преподавал марксизм-ленинизм. Чубайс тогда проучился до восьмого класса, а там махнул в Ленинград, где и познакомился с Райхельгаузом. Поперед сих пор они далеко не разлей вода — очевидно, фонтанная.

— А не раздумывая мы будем искать округ для парковки, — говорит муж спутник.

— Вон там полоса, надо въехать быстро, все еще не заняли.

— Девочка моя, бесстрастно, в Одессе никто не торопится.

Около чем тут русский мюзик-холл и Райхельгауз?

— Мне сказали, отчего в Одессе осталось пять процентов евреев, а было едва лишь ли не сорок. Вывод антисемитской политики?

— Да экой там антисемитизм: в школе по сравнению со мной сидели Ося Пальтерман, Лёша Вайсберг, Дурак Гофман… Очень много было евреев, вслед за тем они стали отъезжать, уезжать… Мэром города здесь счета лет был Эдуард Гурвиц. Его вдвое избирали по пять парение, и, когда однажды его отнюдь не утвердили наверху, в Киеве, одесситы вышли получи и распишись улицы и отстояли своего замечательного градоначальника. Подходящий, благодаря ему нет ни одной улицы Ленина/Сталина, и старые названия некто вернул. И перенес с центральной площади общесоветский памятник морякам-потемкинцам ближе к порту, а для его место вернул Екатерину, основательницу Одессы.

О каком антисемитизме твоя милость говоришь?! Лично у меня было одно удар с таким проявлением, и то в Москве. Табаков и Волчек однако-таки оставили меня в «Современнике», а Ведомство культуры все время пыталось услать меня в Тверь главным режиссером. И в текущий раз меня вызвали в ведомство, и такой серьезный дядя стал ми говорить: «Иосиф Леонидович, наша сестра взрослые люди, вы ординарный режиссер театра «Современник», в заданный момент работаете над пьесой Константина Михайловича Симонова к 30‑летию Великой Победы… Да ваша фамилия… Рай-хель-га-уз… Неужели возьмите вы псевдоним. Видишь Олег Павлович Табаков предлагает чудесную фамилию одолжить — Леонидов».

Я ему: «Вы знаете, бешеных денег стоит мой, я настолько с вами да, я вам больше скажу, ми и имя-то мое мало-: неграмотный очень нравится. При нежели тут русский театр и Ося Райхельгауз? Но есть неприметно одна деталь: мой старый, Мейер Хананович Райхельгауз, (целый) короб лет был председателем колхоза-миллионера в Одесской области. Только я еще больше вам скажу: моего папа с этой фамилией дошел прежде Берлина. «Младший сержант Райхельгауз лишь за дни наступления в Берлин уничтожил 71 одного гитлеровца», — писала вечерка «Красная звезда». И папа расписался бери Рейхстаге. Поэтому я счастлив непременничать Леонидовым, но как но я им это буду изъяснять? Они же живы!» И дьявол, что-то поняв, махнул рукой: а, ступайте. Вот и весь антисемитизм.

«Одесскому ТЮЗу   немедля требуется артист 48‑го размера»

Паркуемся ради углом Дерибасовской. Знаменитая стогн теперь пешеходная, проезд после этого разрешен только лошадиным повозкам с туристами. Знакомая буфетчица тетя Лена изо русского театра, которая вкусно курит крепкие сигареты, откомментировала сие так: «Да шо ваша сестра забыли на этой Дерибасовской? В ней теперь лошади в транс падают». Правда, обморочных коняг без- видно. Мостовые на центральных улицах вымощены невыгодный булыжником, а лавой, которую с давнишних пор привозили (вот они, одесские понты!) с-под Везувия. Очень долговечный матерьялец — черный, матовый.

Оперный варьете похож на гигантский церемониальный торт. А за углом, в переулке Чайковского, притулился автохтонный ТЮЗ. Вот здесь и начинал нашенский творческий путь юный Йося Райхельгауз. В ТЮЗе, почто по-украински звучит т. е. Театр юного глядача, надвигающийся режиссер в возрасте 16 планирование год проработал артистом.

— А не хуже кого же вас, Иосиф Леонидович, взяли за исключением. Ant. с образования? Гениальный еврейский подлеток?

— А меня взяли очень просто: в шестнадцать я поехал поступать в Харьковский деланный институт — не приняли. Позднее набирали режиссеров украинской драмы, а я, как бы ты понимаешь, не ни в коей мере украинец. И, вернувшись в Одессу, стал не далеким от какой мысли, чем бы мне предпринимать. Гулял возле оперного театра, а поблизости, в переулке Чайковского — Петр Ильич тогда жил, — ТЮЗ, и там прочел провозглашение: «Одесскому ТЮЗу срочно необходимо артист 48‑го размера».

Я одну крошку удивился — у меня был 46‑й, чтобы в это теперь трудно уверовать. Зашел в театр, вахтерша спрашивает: «Шо требуется?». — «По объявлению», — говорю. «Щас позову режиссера». И я когда оно будет в воскресенье не забуду имя сего режиссера — Мария Исаевна Каменецкая. Я думал, что же она сейчас скажет «читайте стихотворение», а симпатия меня завела сразу в портняжный цех и стала примерять в меня рубашки, пиджаки, а для них было написано «Коля Губенко». Поступок в том, что Коля Губенко, шоумен одесского ТЮЗа, недавний абитуриент одесского детдома, поступил для режиссерский факультет во ВГИК в Москве, а сказал об этом в театре после неделю до открытия сезона. Они стали спешно искать, кто заменит Колю. Колю заменил я. С тех пор у нас с Николаем Николаевичем нежные связи.

Я за ним «донашивал» роли: самая интересная — в спектакле «Вовка получи планете Ялмез». Ялмез — сие Земля наоборот, и вся бонмо была в том, что я играл инопланетянина. А кроме я играл петлюровца — это с фамилией-так Райхельгауз! — вот с такими наклеенными усами.

— А временами вы в костюмах Коли Губенко вышли получи и распишись сцену, был страх?

— Страха безграмотный было, но два качества имелись, которые я ужотко долго преодолевал. Первое: ми было жутко смешно, (то) есть играют остальные. А второе: ми все время хотелось других исправить, особенно когда они говорили дурными голосами. Им со мной муто было играть, потому какими судьбами я их сбивал своим естественным голосом.

А следует сказать, что в то исполнившееся в одесском ТЮЗе работали две замечательных артиста, один с них до сих пор жив-здравствуй и работает в Таллине — Женька Гайчук, национальный артист Эстонии. А второй, необыкновенный, — Руслан Ковалевский, покойный, к несчастью. Когда я уезжал поступать в Питерский театральный институт, я ему сказал: «Руслан, я у тебя столькому научился, того обещаю: где-нибудь планирование через десять, когда я стану известным режиссером в Ленинграде иначе говоря в Москве, обязательно приглашу тебя получи работу». На что симпатия без юмора достал изо кармана записную книжку: «Поскольку твоя милость сейчас обещаешь, а потом забудешь, напиши сие и распишись».

Райхельгауз расписался, и посредством девять лет, когда одессита узнала театральная Первопрестольная (в «Современнике» несколько шумных постановок и до некоторой степени премий за них), возлюбленный слово сдержал. Иосиф показал товарища (оный уже работал в Таллине) Табакову и Волчек, которые искали исполнителя нате главную роль в спектакле «Фантазии Фарятьева», и тетушка взяли его в «Современник».

— Русланка был любимцем всего театра, его обожали и уважали после порядочность и благородство.

фото: Маруся Райкина
Солнце русской поэзии в принадлежащий одесский период был (и) еще как даже плодовит.

Пушкин маловыгодный лез в окно к губернаторской жене

— Йосик, а у вас есть самое любимое окраина в Одессе?

— Много, очень без) (счету — Потемкинская лестница. В ней было 200 ступеней, теперича 198 — две засыпали, егда у моря отвоевывали место угоду кому) улицы — раньше волны бились о ступени. А какие на этом месте дворики, загляни! Когда проезжаю Водан дом на Французском бульваре — у меня до скончания веков наворачиваются слезы: там жидомор девочка, к которой я испытал впервой очень сильные чувства. А род (человеческий в театр ходят только ради чувствами, я в этом убежден. Неважный (=маловажный) за смыслом, не по (по грибы) содержанием, а за чувством.

фотоотпечаток: Марина Райкина
Одесские дворики.

— А я знаю режиссеров, которые утверждают противоположное: публика теперь ходит, затем чтобы получить интеллектуальный оргазм.

—   Сие что? Когда мозги имеют?

Возлюбленный вкусно, смачно рассказывает об Одессе. Симпатия дарит ее, влюбляет в нее, наподобие родителей в девушку, на которой собрался закон принять.

— Смотри, какие остроумные семя: напротив отеля «Моцарт» открыли пансион «Сальери». А Портофранковская, а Пантелеймоновская, а Карантинная залив, а Молдаванка…

Не названия улиц — искусство.

— А пойдем в «Куманец», — предлагает Йосик, — там грандиозный борщ.

У Райхельгауза всегда грандиозное: люди, борщи, вареники, истории. Примем, про Михаила Саакашвили, порой тот был губернатором Одесской области.

— Смотритс тип был, скажу тебе. Дабы все чиновники знали, чисто ужасны дороги в Одессе, спирт что придумал: поставил палатку бери самой разбитой — за 100 сиречь 200 километров от города, и с те принимал чиновников, которые к нему ехали подписывать бумаги. В результате клочок дороги все же отремонтировали.

— А идеже он сейчас?

— Его ищут. Хохдяндия, Грузия — все хотят (взять. Он предлагал мне состоять министром культуры Одесской области. Говорил, почто Одесскую киностудию сделаем Голливудом, а одесский мельпомена станет базой фестиваля, а почему-то средиземноморского.

— Короче да, осталось только обманывать межгалактический шахматный турнир.

Истинно бог с ним, с Саакашвили. Списком писателей, артистов, музыкантов, а и мелких и крупных политических деятелей только и можно всю Дерибасовскую или Ришельевскую покрыть. Одесский порт — вообще писательская люлька. В начале прошлого века в этом месте вкалывали два грузчика — Макся Горький и Александр Грин. А в середине его смело трудился скромный (но сие вряд ли) инженер Мишуля Жванецкий. Одесса — это Бабель, Олеша, Багрицкий, Катаев, Ильф с Петровым, Леся Утёсов, великие сценографы Мишель Ивницкий и Давид Боровский, Одесский учреждение воспитал четырех лауреатов Нобелевской премии. А Веруся Холодная, а Рина Зелёная, декламаторша театра КРоТ, сочинившая такой-сякой(-этакий) стишок: «Я служу в театре КРоТ,/ Шаг немудреное,/ Никто замуж маловыгодный берет,/ Говорят: зелёная».

А Наше всё! У памятника Александру Сергеевичу, что-то стоит возле музея-квартиры получай Пушкинской же улице, впредь до блеска затерт нос — туристы ему посчастливилось себе натирают. Думал ли мейстерзингер, что памятник ему рукотворный в Одессе поставят? Да, нет — более важными делами был занят.

Полагается сказать, что солнце русской поэзии в единоличный одесский период был безгранично даже плодовит. Специалистами посчитано, что-нибудь здесь он написал 32 стихотворения, закончил «Бахчисарайский фонтан», «Цыган» и начал «Евгения Онегина». Любвеобилен был А.С.: три стиха посвятил Каролине Сабаньской (оказалась двойным агентом, хотя уже после Пушкина), сам-друг — жене крупного итальянского негоцианта Ризнича, Амалии («Негоциантка новобрачная…» из «Евгения Онегина»), и 13 стихотворений Елизавете Воронцовой, к которой, вторично же согласно мифу, мантию) чего бы ночью, аки разбойник, лез в окно дворца. Вона это точно неправда и поклеп на классика, поскольку палаты был построен на сколько-нибудь лет позже его пребывания в Одессе.

фотоотпечаток: Марина Райкина
Одесские мостики.

Прекрасный пол с косой больше нет

И по сей день-таки Одесса — это Помаранчевая республика, хотя и русскоговорящая. И в следующем году Окраина будет выбирать себе президента. Юля Тимошенко, решившая взять отплата за все свои политические неудачи, динамично выдвигает себя. Пока в рекламных экранах, только в эту пору это другая дивчина: никак не женщина с косой, а стильный конторский работник. Волосы, вытянутые феном, и получи и распишись косой пробор, очочки, равно как у Собчак, когда она никак не светская львица. Говорят, отважная Юля, украинская Жанка д’Арк, но возрастная (будто? не 16 же годков ей), имеет серьезные преимущество на победу и поддержку у бедного населения. А беднейшие низы, как показывает российская (и приставки не- только) история, — это Силка. Только надо знать, (как) будто ею управлять и манипулировать.

— Иосип Леонидович, это слухи, подобно как Одесса хочет войти в труппа России, как Крым?

— Представление раскололось и достаточно серьезно: сие как? Возвращаемся в Новороссию, Херсон—Николаев? Клие заблуждаются: им кажется, словно сейчас они войдут в Европу и у них бросьте все, как в Берлине, в Париже то есть (т. е.) в крайнем случае в Москве, только точно не как в Донецке. И старый и малый плохое между Украиной и Россией началось с того, я считаю, аюшки? во время Майдана государственники моментально заявили о запрете русского языка. Сие первое, что надо было забацать? В этом патриотизм? И тут а вызвали обратную реакцию. И Землянка профсоюзов в Одессе — продолжение сего же. Хоть два, три, по малой мере десять языков! Пусть будут!

Барышня может быть невиданной прелести, но если она закуривает…

Едва мы в «Куманце», рядом с городским парком. На этом месте дуреешь от запаха борща, всех сортов вареников (избранные все равно с вишней), паштетов, фаршированной рыбы… Заказываем. А к столику идет какой-то мужчина и говорит Райхельгаузу с мягкой интонацией: «Почаще приезжайте в Одессу, ви ее украшаете». Иося смеется.

— Вот все после этого так. Бабель в свое век написал предисловие к книге, идеже были собраны произведения семи молодых одесситов. Начиналось оно яко: «В Одессе каждый парубок, пока не женился, мечтает быть юнгой на океанском судне или — или великим писателем». Потом дал образную характеристику в одни руки: сравнивает со спелым арбузом Багрицкого может ли быть Олешу с камбалой, что маточка Бабеля бросает на сковородку, а заканчивает, словно и начал, но только добавляет: «Но одна у нас безвременье: в Одессе мы женимся с необыкновенным упрямством». Налицо денег не состоит, ну кто же сие курит? Откуда дым? Ой ли? невозможно.

Вот у него навсегда такая реакция на сигаретный фимиам — ну очень болезненная.

— Послушайте, вам просто взрываетесь. Так по большей части себя ведут завязавшие алкоголики и курильщики.

— Алло, я курил, но это было в далекой юности. В моем театре я даю премию, даже если человек бросил курить. Целая общественный порядок поощрения за бросание разработана.

— А вам-то как бросили?

— Сие мощнейшая история психологического шока. Я с юных планирование был влюблен в Беллу Ахмадулину. Т. е. в поэтессу, в женщину, как в наружность. Когда она приезжала в Одессу, я сходил с ума, знал конец стихи, которые ей посвятили Вознесенский и Евтушенко. Когда бы мне тогда который сказал, что могу належаться рядом с ней, а потом ми руку отрубят, я бы сказал: руби.

И во спустя годы я в «Современнике» репетирую с Давидом Боровским бенефис «1945» (узнал, что кайфовый время войны погибло вокруг двух тысяч журналистов, писателей). А в сие время исполняется, кажется, 20 полет «Современнику». Торжество, после, нескованно, отмечание — все выпивают, закусывают, курят. И чисто я поворачиваю голову и вижу в метре с себя мою богиню — Беллу Ахмадулину, симпатия разговаривает с Валентином Никулиным. Тот и другой в дыму, у нее сигарета что будто приклеена к губе, и у Никулина в свою очередь. Я оцепенел, а Боровский так как ни в чем не бывало сказал: «Иосиф, вот ты да я выглядим точно так а, мы так же воняем табаком». Вишь это слово «воняем» произвело оценка, я понял, что на меня в самом деле так же реагируют.

И с тех пор отдельный курящий вызывает у меня мутит (душу). Девушка может быть невиданной прелести, но если она закуривает, в настоящий момент у меня отрубается всегда. Я иду по улице, и делать что передо мной человек изволь курит, я начинаю задыхаться. Набирая студентов, я умоляю их наниматься к другим педагогам, если они курят.

фотка: Марина Райкина
(парадный) дома Фальц-Фейна украшен фигурами двух атлантов, несущих держи своих плечах небесный распалубка.

Последний поцелуй Утёсова

Пошлепали к Утёсову. Точнее, к дому, идеже он жил, а теперь после того мемориальная квартира. Входим вот двор: посреди стол с пеньками вкруг. Если дружно живут, из-за столом собираются все соседи. А в первую очередь, как говорит Райхельгауз, нате стол покойника выставляли, и в полном составе двор прощался с усопшим. Возьми втором этаже квартира самого легендарного одессита, а в воскресенье — выходной.

— Вы знали Утёсова?

— В Одессе безлюдный (=малолюдный) знал. Ах, как симпатия пел: «Есть город, какой я вижу во сне, однако если б вы знали, вроде дорог у Черного моря открывшийся ми в цветущих акациях город». Буква песня — стопроцентное попадание оборона Одессу! У меня есть относительно него совершенно грандиозная, а не одесская — московская сказание. Когда нас с Толей Васильевым и Северный ветер Морозовым выгнали из Театра Станиславского, так в Москве не давали укреплять, и я ездил по Союзу. И меня позвал Красный волк Рудин в Театр миниатюр. «Иосиф, ставишь действо, но никакой борьбы с советской властью. Придумай что-нибудь-нибудь».

— А разве вы боролись с советской властью?

— Я безлюдный (=малолюдный) любил коммуняк сильно, и сие при дедушке — председателе колхоза! Бесцельно вот Утёсов. Как и просил Рудин, я придумал представление о мюзик-холле, где работал Утёсов, поздно ли еще не был знаменитым певцом. Представь себе себе, он был цирковым, вращался в трапеции и играл драматические роли. Раньше войны его первая сольная список, называлась «От трапеции к трагедии». И ми пришла идея сделать точно бы воспоминание об этой легендарной программе.

И чисто я с женой, Мариной Хазовой, прихожу к Утёсову в квартиру нате Садовом кольце: в одной квартире спирт живет один, в другой — дочка Эдит, возлюбленная уже умирает от пустобрех. Поднимаемся на восьмой бельэтаж, подходим к квартире, а из-из-за двери слышим: «У Черного моря…». В сущности, он к нашему приходу выбирал пластинку, прослушивал. В черных шерстяных штанах, в белой рубашке с расстегнутым воротником — раскрасавец, легенда.

«Ребятки, вот ваша милость мне подскажите, — говорит Ленюся Осипович. — Они говорят, ровно я неправильно пою. Я пою «сэрдцэ», а они хотят, чтоб «сердце». Впоследствии времени я рассказываю ему свой затея, и у меня ощущение, что дьявол уже готов участвовать, вследствие чего что реагирует: «Я могу манером) посмотреть, а могу еще рукой сделать». Хотя в конце вздохнул: «Нет, деточки, ми уже поздно. Спасибо, же я на сцену не буду выбегать. У меня Эдит умирает».

В отдельных случаях мы уже собрались удаляться, он стал нас направлять, и чувствовалось, что мы его вяще не увидим. Марина моя малограмотный выдержала, попросила: «Леонид Осипович, не грех я вас поцелую?». И он — сие надо было видеть — хорошо так раскинул руки: «Девачка мая…» — и заплакал. Надо быть, это был его лебединая песнь поцелуй. Мне повезло в жизни ужасно — я столько удивительного народа встретил. А Маняша Владимировна Миронова? Каждый ее убыль в театр — отдельная история.

Скольких историй я никак не услышала! Во сколько мест безграмотный попала! Привоз, знаменитый одесский Доставка остался без меня, сам по себе того не зная. Молдаванку с ее одноэтажными и двухэтажными халупами пробежала получи и распишись скорости (потому что в самолет опаздывала). Что позволяется понять про Одессу из-за три дня? Все и удовлетворительно. Но одно я поняла: в Одессу всенепременно надо вернуться, чтобы и впоследствии времени постигать ее непостижимую атмосферу. Такую приморскую, дружелюбную, жаркую, с легким южным пофигизмом, колоритную и с особой интонацией — таки верно?

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментарии закрыты.