Памяти Андрея Дементьева: «Дух захватывало от его смелости»

фoтo: РИA Нoвoсти

Дeмeнтьeв нe был oзлoблeн эпoxoй. Ни кoммунистичeскoй. Ни пoстсoвeтскoй. Oн мoг с грустью тo alias инoe пoлoжeниe дeл кoнстaтирoвaть, нo свoю музу нe искaл в рaзрушитeльныx энeргияx. Этoгo eму мнoгиe нe прoщaли. Гoвoрили, чтo eгo стиxи в кaкoй-тo мeрe бeзмятeжны. Нo нe мятeжa душa eгo прoсилa. И нe дeкaдaнсa. Oн любил прoстую фoрму, прoстую рифму, прoстoe слoвo, eму былo вaжнo щeкoю oщутить тeплo сoлнeчнoгo свeтa. И чтoбы этoт свeт прoшeл нaсквoзь — oт нeгo к читaтeлю, и нa пути нигдe бы нe зaмeшкaлся, нe зaпутaлся — в слoжныx смыслax, слoжныx слoвoфoрмax. A быть пoнятным — этo нe прeступлeниe.

Oн нe стeснялся состоять интeллигeнтoм. Xoтя, нaвeрнoe, выигрышнee присутствовать бунтaрeм. Тaк для всex интeрeснee. Кoгдa я тeбe слoвo, a твоя милость мнe — двa. И врaзрeз, и нaпeрeкoр, и пoпeрeк. Нo нeт. Дeмeнтьeв всeгдa дeржaл стрoй. Знaя, чтo всячeскиe мoды прexoдящи. И нe бoялся вестись скучным, гoвoря o свeтe, гoвoря o рae, гoвoря о совести. Чтобы него мораль не была возвышенной категорией, возлюбленная просто была непременной. Вовсе естественной, как пища, промои, воздух. Им не двигала ксенофобия. Потому что саму жизнь — общедоступно жизнь — он ощущал (то) есть самоценную этическую категорию.

…Бессчетно раз бывал у нас, приносил поэзия, присылал стихи. Нередко будто бы про актеров: в жизни симпатия один, а на экране — статья (особь. Так вот Дементьев был един — почто в жизни, что на бумаге. Сие был цельный, литой гнотобионт, и в этом была невероятная б его поэзии. Он малограмотный притворялся. Не писал «сложнее», «интереснее», «с тройным подтекстом», для модные темы. Его шитье текла как река, лишенный чего какого-либо допинга, какой-никакой-либо нарочитой химии. И сим простым строкам всегда полно свое время.

Он безграмотный был эгоцентричен. Поэзию рассматривал что большое общее дело, некое единое междупутье. И славу на себя без- тянул. Не якал, отнюдь не возвышался. Напротив, начиная со своего редакторства в «Юности», давшей пункт многому на тот время неудобному и запрещенному, он умилялся таланту своих современников и угодно) раз про них с удовольствием говорил. Многообразно их славил. Разумеется, спирт понимал, что Евтушенко — сие Евтушенко, Аксенов — сие Аксенов, он желал всех — и живых, и ранее ушедших — объединить в одну большую компанию, помирить. Ant. поссорить под одним знаменем добра; кому-в таком случае эта идея покажется химерой, а поэт на то и с, чтобы чрез малые обстоятельства добиваться высоких смыслов.

«Вдохновляет ли меня нынешняя бытье? — говорил. — Вдохновляет — неточное название. Остро интересует — вот именно. И со всеми ее проблемами. Да что ты, много негатива, который перед «вдохновение» маловыгодный подпадает. Но люди — и сие главное — меня окружают замечательные: «хороших людей через силу мало, но все-таки их превалирующая». А что до вдохновения… сие такая вещь рабочая, понимаете? Эктоплазма необъяснимая: вот я сажусь у компьютера, округ меня вдруг вертятся подтекстовка — пишу их, переделываю. Уже Чайковский говорил: «Какое такое пафос? Я сажусь утром и работаю. С носа) день. Вдохновение есть работа». Это прекрасные плетение словес».

★★★

И это очень показательно, сколько собратья по цеху видят в Дементьеве «с лишком, чем поэта» — редактора, ценителя, выпускающего союз на волю…

Виктор ЕРОФЕЕВ:

— С целью меня Андрей Дмитриевич был тем самым редактором «Юности», какой после долгого моего закрытия в русской литературе дал ми шанс напечататься. И я знал, ась? это все сложно, затем что эстетически и политически я были очень разные. Тем безлюдный (=малолюдный) менее я еще тогда оценил внутренние резервы его плюрализма и полифонизма. Оценил красоту его характера, и всегдашнее корыстолюбие помочь тому, кто находится в беде. Его мера, безусловно, принадлежал к тому времени, иным часом поэзия была больше, нежели поэзия, — как говорил Евтушенко. Нет-нет да и поэзия лечила, когда давала людям надежду. Неизвестно зачем что Дементьев — оный самый «шестидесятник», некоторый принадлежал к движению, освободившему нас через страшного ига тоталитаризма. Огромное ему славно. И мы сейчас в боли, в беда по поводу его смерти. Мудрец его пребудет с нами спокон века.

Владимир ВОЙНОВИЧ:

— Я в свой черед хочу сказать о нем ровно о редакторе. Конец 1980-х безотложно вспоминают как нечто ужасное, а в самом деле это были годы турбулентные, годы больших надежд. И в первую каскад это отразилось на литературе: книги, десятками планирование запрещенные, вдруг становились достоянием народа. Не более и не менее народа, потому что выходили огромными тиражами, погашение «Юности» превышал три миллиона! (языко раз в это время печатался выше- «Чонкин». И Дементьев (то) есть редактор давал ход таким вещам, зачем у некоторых дух захватывало через его смелости. Несмотря нате противодействие и нападки. Но дьявол выдерживал эту линию свободы, невзирая ни на что. В этом его тетанический исторический вклад в дело ВОСКРЕШЕНИЯ русской литературы. И исключительно за одно это ему (бог) велел быть благодарным.

Сергей ШАРГУНОВ:

— Ужасное ощущеньице от преждевременного ухода, вопреки на возраст. Дементьев был до гробовой энергичен и жизнелюбив. Он задавал оттенок праздника и заражал окружающих сим чувством. С ним хотелось хороводиться и бесконечно любоваться им. Наш брат всегда много говорили, безлюдный (=малолюдный) так давно проговорили аж пять часов. Его стишонки были и будут любимы народом. Вспоминаю Калинин: Дом поэзии, отключили лепиздричество, мы оказались в темноте и общались присутствие свечах. Андрей Дмитриевич читал стихотворение и много говорил о литературе. Симпатия всегда будет вспоминаться живым, молодым, из какой семьи возраст неуловим. Дементьев кто (всё сопереживал народу и непреодолимо добивался справедливости…

Юрыч ПОЛЯКОВ:

— Скорблю, затем что что ушел из жизни громозд русский поэт, один с самых известных за последние полста. Очень обидно, что спирт не дожил трех недель после своего 90-летия, к которому наш брат так долго готовились. Ничто приставки не- предвещало это роковое чепе. Я с ним не так при царе горохе ( общался, виделись, был с ним получай телеэфире, он был бодр, обсуждали улыбающийся юбилей. Почти никто с российских писателей не доживал предварительно такого возраста. Конечно, были такие словно Некрасов, Фет, но их действительно несколько человек. Мы любое даже шутили, что возлюбленный должен дожить до 100 полет, как его отец.

Дементьев оставил большущий след в моей жизни. Беда люблю его стихи, слушаю песни соответственно ним. Вот взять любого поэта, возьмем Бродского. Он превосходнейший творец, но по его стихам песни далеко не поют, а по Дементьеву поют. Возлюбленный был улыбчивый, доброжелательный и теплый, но жесткий как вычитчик. Не по отношению к писателям, а к руководящие круги. Он всегда бился вслед возможность опубликовать материал, в часть числе и за мои тексты.

В историю вошел незабвенный ответ Дементьева цензору для повесть «Сто дней по приказа». Повесть без- пропустила военная цензура, что ни говорите после посадки немецкого пилота Матиаса Руста держи Красной площади в 1987 году Дементьев позвонил в военную цензуру и уведомил о печати пошевелить. На что цензор ответил ему: «Автор этих строк ее не пропустим». А Дементьев сказал: «Паче бы вы Руста приставки не- пропустили!» И в конечном итоге рассказ опубликовали. И он помогал без- только мне. Он ажно возвращал писателей, уехавших с страны. Он был аспидски смелый редактор. Дементьев уникален тем, словно его лирика оптимистична, его регалии светла. Он развивал традицию светлой грусти. И смотри таких светлых поэтов (и) еще как мало. Остается вспоминать его, его стишки и его знаменитую «голливудскую улыбку»…

Зураб ЦЕРЕТЕЛИ (его скульптурная произведение «Поэты-шестидесятники» была далеко не так давно открыта плечо к плечу Дома поэзии в Твери):

 

— Ушел муж близкий друг, гениальный арион, гениальный человек! Нет слов! Впредь до сих пор не могу доверить, принять! Очень больно! Невосполнимая подрыв для России и мира!

Мика СЕСЛАВИНСКИЙ:

— В известие о его кончине нелегко поверить, потому что до сих пор совсем недавно, в начале июня, Андреич Дмитриевич собирал огромнейшую аудиторию любителей поэзии получи книжном фестивале на Красной площади. Было видать, что он чувствовал потрепанность, но был невероятно силен в один прием. Много общался с читателями и с огромным воодушевлением читал домашние стихи. Очередь желающих потереться с ним и подписать любимые книги безлюдный (=малолюдный) иссякала почти три часа.

Джахан ПОЛЛЫЕВА:

— Несладко говорить о нем в прошедшем времени. С чем согласиться мудрено… Он всегда шел встречь с улыбкой и вместо «здравствуй» произносил сакраментальное «неужли как, пишется?» Видимо, подтекстовка «жить» и «создавать» были для него синонимами. Андрэ Дмитриевич навсегда останется в моем сердчишко, и не только в стихах, в истории эпохи, же в памяти всех, кто не без того бы раз соприкоснулся с его человеческой личностью. В нем экой сочетались мягкость, безграничная добросердечность и твердость в отстаивании своих взглядов и принципов. Качества настоящего поэта и гражданина. Его — одного изо немногих — любили безвыездно. В нем не было ни снобизма, ни звездности, а было искреннее забота в судьбе каждого, кого симпатия знал, стремление помочь и прийти на подмогу. Хотя творческим людям присущ вонь соперничества, ему это было до конца ногтей чуждо. Трудно даже признать возможным, сколько начинающих молодых поэтов услышали с него добрые слова, получили в такой мере необходимое в начале творческого пути рачительность мэтра. А у него самого кажется и не было проблем… Спирт любил свою страну, Волгу, плоть от плоти город Тверь — в жизни) его не забывал, знай занимался своим детищем — тверским Домом поэзии. Временами уходит такой поэт, прочие поэты, провожая его, должны пробегать его стихи и стихи в его предмет гордости. Как он сам писал порой-то другому…«Чуть только только бы звучал твой визг снова…».

★★★

Так как мы постоянно были в связи в течение многих полет, накопились самые разные высказывания Андрея Дементьева, мимо которых хитростно сейчас пройти.

О государственной воле. «Я вышел с крестьянской семьи, отец у меня был агрономом, я с ним мотался согласно колхозам, русскую деревню спасибо знаю. Тогда уважали землю. Работенка хлебороба, земледельца высоко ценился. А без дальних разговоров более 70 миллионов гектаров тугай кустарником. Поэтому мы в магазине покупаем картошку изо Израиля, лук из Турции, цыплят с Америки. И мне обидно вслед мою Россию — аграрную, заметьте! — да что ты почему ж так? Где государственная требование?»

Об эмиграции. «Оный, кто говорит, что нужно невольно бежать из страны, — бармалей. Потому что если твоя милость бросаешь свою семью, али друга, или близкого человека в беде, так ты именно негодяй. Чисто можно бросать сейчас Россию, которая переживает такие тяжелые эпоха? Это непорядочно. Но… тем маловыгодный менее люди уезжают: кто такой-то не может раскопать себя здесь, кто-ведь тянется за длинным рублем. Ситуевина сложная. Но я никогда безграмотный уеду. Вот что бы ни происходило. Отчего что это моя родная земля, моя земля, здесь похоронены мои шнурки, здесь я встретил любовь, на этом месте моя семья, здесь мои братва, мой труд. Мой (русский) солдат язык. Как я могу его продать? Хотя мои стихи, известно, отражают то время, в которое ты да я живем, — все его нищета… пишу о стране с горечью, с обидой, с грустью. Хоть с отчаянием. Я хочу, чтобы практика менялась к лучшему. Пишу, вследствие этого что болит душа, а приставки не- ради того, чтоб похохотать или заработать сомнительный свершение».

О нравственности. «Помню, словно я жил в маленьком городе Калинине, без дальних разговоров это Тверь. И за однако свое тяжелое послевоенное сызмальства я не помню, чтоб у нас кого-ведь убили из-за денег, затем чтоб внук ради орденов был способным заколоть деда, не помню наркомании… Ступень нравственности был совсем отличный! А за все эти годы перестроек и переломов (страсть сильно исковеркали душу народа. Душу молодежи. Внушили вследствие всю эту телевизионную шизофрению, аюшки? главное в жизни — бабло. Фити-мити! Разве для нас сие было когда-либо главным?

Во клянут советскую власть, коммуняка… а я помню тех ребят, которые уезжали получи БАМ, на комсомольские стройки, в Кашлык. Они ехали не по (по грибы) длинным рублем! Ехали, веря в ведь, что они делают бытье! И свою, и жизнь страны. Оставались позже, строили дома, заводили семьи. И во все, что они построили, неотложно перешло в руки нуворишей, которые имеют нагловатость последними словами клясть Совковый Союз, а сами пользуются плодами его труда».

О Евтушенко. «Евгения не просто прекрасно писал и занимался творчеством — некто искренне любил творчество своих товарищей. Был добр. Евгений умел дружить. Когда ушел изо жизни Полевой (бывший преимущественный редактор «Юности»), Евгений послал телеграмму Брежневу: «Главным редактором журнала «Молодость» должен быть только лишь Андрей Дементьев». Я узнал об этом от 2–3 года и не с него. А какие антологии дьявол создал! Пусть молодежь читает его книги и окунается в наше прожитое, которое было великолепно: тут рождались и умирали, но жили и творили прекрасные поэты — в XIX веке, в веке Серебряном. Дьявол мне звонил из Киева, сие еще до Майдана было: «Андрюш, приколись!, у меня такая радость! У меня на днях был вечер — и исполненный зал народа!» — «А подобно как удивительного, у тебя всегда законченный зал». — «(вот) так нет, ползала было молодежи! Подрастающее поколение возвращается!»

Евтушенко, Вознесенский — сие были поэты, которых ждали до сих пор — читали, учили назубок, ходили за ними… Я помню, по образу на площади у памятника Маяковскому Женьку подняли напрямую с машиной. Он сидел в легковушке, а ее взяли всё-таки и подняли — в знак любви и уважения!»

★★★

Наша сестра вспоминаем самые известные стихотворения поэта…

Маловыгодный смейте забывать учителей.

Они о нас тревожатся и помнят.

И в тишине задумавшихся комнат

Ждут наших возвращений и вестей.

Им приставки не- хватает этих встреч нечастых.

И, какое количество бы ни миновало полет,

Случается учительское счастье

Изо наших ученических побед.

А автор порой так равнодушны к ним:

Около Новый год не каска им поздравлений.

А в суете иль незамысловато из лени

Не пишем, никак не заходим, не звоним.

Они нас ждут. Они следят следовать нами

И радуются всякий однажды за тех,

Кто с начала где-то выдержал кэцзюй

На мужество, на верность, на успех.

Не смейте выпускать) из виду учителей.

Пусть будет практика достойна их усилий.

Учителями славится Третий Рим.

Ученики приносят славу ей.

Невыгодный смейте забывать учителей.

★★★

У меня ото хамства нет защиты.

И для этот раз оно сильней.

Звонкие хрусталики разбиты —

Позывные доброты моей.

Всего только слышно, как в душе играет

Бери старинной скрипочке печаль.

И текст для мести выбирает,

Почто забыты были невзначай.

У меня через хамства нет защиты.

Слабость — за какой а грех!

И опять в волнах моей обиды

Захлебнулся сардонический.

Ну а хамство руки потирает.

По сию пору ему пока что сходит с рук.

До) какой степени мир от этого теряет!

Всего лишь нам сплотиться недосуг.

★★★

Кинофрагмент, который зачитал Владимир Путин, поздравляя женщин с 8 Госпожа:

Я знаю, что все дамское сословие прекрасны.

И красотой своею, и умом.

Пока еще весельем, если в доме праздничный (табельный.

И верностью — когда пробил час в нем.

Не их наряды аль профиль римский —

Нас покоряет женская суть.

И молодость ее…

И Церера,

И седина, когда пора пришла.

До поры до времени жив — я им западать буду.

Любовь иным восторгам предпочту.

Царь небесный явил нам женщину, наравне чудо,

Доверив миру эту красоту.

★★★

Промежуток и время похорон пока пока еще точно не определены. Однако одно ясно уже в ту же минуту: замечательный Дом поэзии в Твери равно как был, так и останется центром притяжения в (видах всех молодых поэтов — вдобавок разной эстетической направленности, как ни говори там регулярно проходили и художественные выставки, и вечера бардовской песни, что такое? только не было. Намет не стал каким-в таком случае формальным «местом интересах мероприятий», ведь Андрюха Дмитриевич всю жизнь положил, с тем высокая поэзия заново забилась в сердцах молодежи, некто всячески этому помогал. Протягивал руку. И вовек не смотрел на юность свысока. Вот только ой ли? что теперь…

Читайте сырье «Павел Гусев: «Андрэ Дементьев на всю житьё остался в моем сердце»

Комментирование и размещение ссылок запрещено.

Комментарии закрыты.